За життя

Однією з найбільших проблем, навіть не знаю, чи лише України, чи совка в цілому, є те, що кожен вважає себе найрозумнішим. Припускаю, що такий підхід допомагав вижити за часів совітської "уравниловки". Але совок давно закінчився, а люди, як в старій притчі, досі несуть цей тягар із собою.

Технічно неможливо бути найкращим в усьому. Алоізич вже намагався вивести надлюдину, і ми знаємо, чим це закінчилося. Тому не треба вважати надлюдиною себе, хіба що ви прямий нащадок Алоізича (в цьому випадку, вам - в Кунсткамеру, експонатом).

Коли ви говорите, що хтось неправий, чи помилився, подумайте: ви - один. Якщо вам в голову прилетіла певна думка, то будьте певні, що "на тому кінці" сидять не ідіоти. Можливо, вони й не розумніші за вас, але їх багато. Якщо ви найрозумніший, чому ви досі не президент (хоча би шкільного класу)? "Там" знають, і знають набагато більше за вас. Просто тому, що їх багато, і вух з очима в них більше. А це, в свою чергу, означає, що це не вони тупі, а ви не знаєте того, що чули, бачили і знають "там".

Так, в житті бувають факапи. Можна конкретно помилитися. Але мала група людей, що скооперувалися для певної мети, не помиляється. Вони діють, зазвичай, оптимально для ситуації і даних, котрі є в наявності. В них є. Не у вас.

Тому розповідати про чужі помилки не варто -- краще розкажіть про колоду у власному оці.
15 років тому о 4-ій дня мені зателефонувала мати і сказала "вмикай телевізор, там якась війна починається, на Нью-йорк літаки падають". Звучало це як цитата з поганої фантастики. З ким війна, навіщо війна?

За 15 років таке здивування вже не виникло б. Занадто багато бажаючих спробувати на зуб Сполучені Штати з'явилося, не без допомоги як Росії, так, частково, і самих США.

Американці тяжіють до ізоляціонізму. Штати, за великим рахунком, це великий острів з лише двома сусідами, до котрих американці ставляться дуже суперечливо. І те, що відбувається за межами острова (тобто на інших континентах) пересічного американця не хвилює від слова "зовсім" (хоча, слід сказати, що Ukraine вони за 25 років навчились відділяти від russian).

Найгірше те, що в самих США виникла проблема вибору між поганим і ще гіршим. Як сказала моя колега, "краще брехуха, з ними ми хоч знаємо, як поратися".  На жаль, поділ знову (як і в Україні 6 років тому) пішов на рівні "свій-чужий", що означає відсутність раціонального вибору і можливості переконати прихильників клоуна в небезпечності їхнього вибору. Лишається сподіватися, що за 2 місяці не станеться нічого критичного для Клінтон, бо інакше доля світу потребуватиме лише епітафії.
Одним зі способів боротьби АвтоМайдану із гопотою в формі може стати заміна автомобілів на мопеди без номерних знаків. Ніхто не зупинить натовп людей на мопедах, котрими можна проїхати через майже будь-які огорожі. Покидькам доведеться виставляти щільні ряди курчат в усіх кущах для запобігання проїзду.
Реакція ЄС на витівки шапкокрада один в один нагадує стародавній анекдот:

Літня вже, ще дореволюційного виховання, жінка приходить до ветеринара з кішкою і каже: "ми живемо не виходячи з дому вже багато років. Але ця кішка щороку приводить по три виводки кошенят". Ветеринар дивується, перепитує, чи може кішка десь вилазить, хазяйка заперечує.
Тоді ветеринар йде до неї додому. І бачить, на шафі сидить здоровенний рудий кіт.
- Але ж, перепрошую, це ж таки кіт?
- Так. Це її (кицьки) брат... АЛЕ ЯК ВІН МІГ?!
Не можу не перепостити. Хоча це сатира і в поточних перегонах, на щастя, таке не дуже трапляється (тобто трапляється, але не в такій кількості, оскільки як я розумію ПР вирішила просто намалювати собі цифри, не обтяжуючись будь-якими підрахунками), але починаєш замислюватись, чи не варто іноді журналістам відповідати за базар. Originally posted by at Марк Твен. “Як я брав участь у передвиборчих перегонах за посаду Губернатора.”

Марк Твен

Як я брав участь у передвиборчих перегонах за посаду Губернатора.”

Грудень 1870
Кілька місяців тому мене, як незалежного кандидата, висунули на участь у виборах на посаду Губернатора славетного штату Нью Йорк. Я мав виступати супроти Пана Джона Т. Сміта та Пана Бланка Дж. Бланка. Десь в глибині я відчував, що мав я над цими шляхетними чоловіками одну суттєву перевагу, і то було – моє добре ім’я. Читаючи газети, можна було легко побачити: якщо вони колись і носили добре ім’я – то ті часи давно для них минули. Було очевидно, що за ці останні роки вони у повній мірі пізнали, що таке ганебні злочини. Але в ту саму мить, коли я піднесений потай насолоджувався своєю перевагою, в мені струменіло нечисте почуття, яке “каламутило” глибини мого щасливого єства; і це було – моє ж таки ім’я, що переходило з вуст в уста в безпосередній близькоcті з іменами таких людей як ці двоє. Моє занепокоєння дедалі зростало. Зрештою я написав про це своїй матері. Її відповідь була швидкою та гострою. Вона написала: За все своє життя ти жодного разу не вчинив нічого, за що тобі мало бути соромно – жодного. Подивися в газети – подивися на них, зрозумій нарешті, що за люди ці Панове Сміт та Бланк, а тоді дивись сам, чи маєш ти бажання так опускатися до їхнього рівня та виходити проти них на бій перед очі всієї громади. Саме таку думку мав і я! Тієї ночі я ні на мить не зімкнув очей. Однак, відступати я вже не міг. Я дав остаточну згоду і мусив продовжувати боротьбу. За сніданком, знічев’я переглядаючи ранкові газети, я натрапив на ось цю замітку, і, запевняю вас, я ще ніколи не був настільки збентеженим. ЛЖЕСВІДЧЕННЯ. – Можливо зараз, коли Марк Твен постав перед народом як кандидат на посаду Губернатора, він зглянеться пояснити як так сталося, що в 1863 році його, за свідченнями тридцяти чотирьох очевидців, засудили за лжесвідчення у Вакавак, Китайської провінції Кочінь; а метою його лжесвідчення було пограбування бідної місцевої вдови та її нужденної родини, відібрати у них ділянку всохлої землі – єдиного засобу до існування цих знедолених та зубожілих людей. Пан Марк Твен з обов’язку перед самим собою, як і перед великим народом, до виборчих прав якого він звертається, мусить дати чітке пояснення цьому випадку. Та чи він це зробить? Мені здалося, що я зараз лусну від подиву! Таке жорстоке, бездушне звинувачення! Я ніколи не був ні в Кочіні, ні в Китаї! Я ніколи навіть не чув про Вакавак! Я не знав як відрізнити земельну ділянку від кенгуру! Я не знав що робити. Думки мої плуталися, я почувався безпорадно. Я вирішив, що нехай день протікає собі далі як є взагалі без моєї участі. Наступного ранку в тій же газеті було таке – не більше: ПОКАЗОВО. - Пан Твен, хай не омине це вашої уваги, зберігає повну натяків мовчанку щодо лжесвідчення в Китайській провінції Кочінь. [Зауваження. - Надалі, протягом всієї кампанії, ця газета посилалася на мене не інакше як “Ганебний Лжесвідок Твен”.] Далі долучилася “Ґазетт”, надрукувавши ось таке: ХОЧЕМО ЗНАТИ. - Чи зволить нарешті новий кандидат на посаду Губернатора пояснити деяким своїм шановним співвітчизникам (які мають нещастя за нього голосувати!) ту невеличку обставину, коли в його сусіда по кімнаті в Монтані час від часу пропадали невеличкі цінні речі, і доки нарешті всі ті речі випадково не знайшлися в самого ж Пана Твена, точніше в його “сховці” (серед скручених газет, поміж яких він ховав свій улов); люди були змушені надати йому дружню осторогу задля його ж добра, тож вони його надьогтили та, викачавши в пір’ї, пронесли на жердині, а опісля того порадили йому залишити вічну порожнечу на тому місці, яке він займав, живучи в таборі. Та чи він зволить? Чи могло бути ще щось навмисно злостивіше? Я ж ніколи за своє життя не був у Монтані. [Опісля цього, ця газета зазвичай називала мене: "Твен, Монтанський Крадій"] Я почав відкривати газети з острахом, що дуже нагадувало б когось, хто зазирає під ковдру, маючи підозру, що під нею ховається гримуча змія. І одного дня мені на очі потрапило ось таке: СХОПЛЕНИЙ НА БРЕХНІ. - Давши присягу, Майкл О’Фланаган, Есквайр з міста Файв Пойнтс, також Пан Снаб Рафеті та Пан Кеті Маліган, з Вотер Стріт, письмово засвідчили та постановили, що ница заява Пана Марка Твена про те, що оплакуваного дідуся нашого славетного прапороносця Бланка Дж. Бланка, було повішено за розбій на великій дорозі є не що інше, як огидна безпричинна БРЕХНЯ навіть без найменших ознак обґрунтування. Доброчесні мужі пригнічені, бачучи, як заради досягнення політичного успіху, дехто вдається до таких ганебних засобів як напад на мертвих, що упокоїлися в своїх могилах, - чинячи наклеп, оскверняють їхні славні імена. Коли ми думаємо який біль спричинила ця жалюгідна кривда невинним близьким та рідним покійного, то ми ледве стримали себе, щоб не закликати за собою розлючену та обурену громадськість, аби швидка та протиправна кара упала на голову наклепника. Але ні! Залишімо його у власній агонії його трухлявої совісті (хоча, якщо одержимі пристрастю кращі з представників громадськості в своїй сліпій люті випадково завдадуть тілесних ушкоджень наклепникові, то очевидніше за очевидне, що ніякі присяжні, жоден суд не візьмуться за покарання винних у цій справі). Хитроплетиво останнього речення подіяло на мене так, що того вечора я замалим не вискочив з ліжка та далі – геть з хати через задні двері, доки “розлючена та обурена громадськість” не поглинула мене, в своїй праведній люті, ламаючи по дорозі меблі та вікна, а потім, по дорозі назад, згрібаючи собі все майно, яке принагідно можна винести. Одначе ж, можу, поклавши руку на Писання, заприсягнутися, що я ніколи не зводив наклеп на дідуся Пана Бланка. Бабільше: я ніколи раніше не чув про нього, навіть не згадував про нього до цього дня й години. [Зауважу, що в подальшому та газета, уривок з якої я навів вище, завжди посилалася на мене як: “Твен, Рвач-Могильник”] Наступна газетна стаття, що привернула мою увагу була ось ця: ЛЮБИЙ КАНДИДАТ. - Пан Марк Твен, який збирався минулого вечора на віче виголосити таку нищівну промову під час зустрічі з Незалежними кандидатами, не з’явився в призначений час! В телеграмі від його лікаря йдеться, що його побили якісь втікачі, і що йому зламали ногу в двох місцях. Стражденний, він лежить зараз у страшній агонії і так далі, й так далі – безліч всяких тому подібних нісенітниць. Незалежні кандидати дуже старалася проковтнути ці жалюгідні відмовки і тепер вдають, що не знають істинної причини відсутності покинутої істоти, котру вони описують як свого прапороносця. Тим часом, певну особу, п’янезну до поросячого вереску, бачили минулого вечора, коли вона, ледве тримаючись на ногах, пробиралася до готелю, де зупинився Пан Твен. А тепер першочерговий обов’язок Незалежних – довести, що ця очманіла істота не той самий Марк Твен. Ну нарешті ми їх зловили! Це саме той випадок, коли далі ухилятися від відповіді вже аж ніяк не можна. Голос народу, що злився в гуркіт грому, питає – “ХТО ЦЕ БУВ?" Це було неймовірно, зовсім неймовірно - як здалося на якусь мить, - що тут справді написали моє ім’я та пов’язали його з такою ганебною підозрою. Ось вже як три роки промайнуло над моєю головою, коли я востаннє куштував елю, пива, вина чи лікеру, чи чогось подібного. [Самі бачите, який вплив справила на мене та пора, якщо скажу вам, що нове, впевнено припасоване мені ім’я “Пан Твен Біла Гарячка”, я зустрів без жодного докору сумління – хай там як, а я вже знав, з якою одноманітною відданістю ця газета до самого кінця зватиме мене саме так.] До цього часу анонімні листи вже почали займати важливу частину моєї кореспонденції. Зміст був зазвичай: Як там щодо тієї літньої жінки, яку ти копнув зі свого маєтку, коли вона просила в тебе милостиню? Допитливий Павл. І таке: Є ше шось таке, шо ти зробив, таке шо ніхто ни знає тілко я. Тибі краще самому нашкарябати все по правді, або ти побачиш це в газетах від Спритного Енді. Це щоб ви собі уявляли. За бажання я б міг продовжувати, доки мій читач не перенасититься (надміру не задовольниться). Незабаром головна Республіканська газета “переконала” мене, що хабарі я беру мішками, а передова Демократична газета “приліпила” мені справу з шантажем з обтяжуючими обставинами. [Таким чином я набув собі ще два додаткових імені: "Твен Брудний Хабарник" та "Твен Нечистий Причіпляло".] До цього часу ґвалт навколо мене з вимогою дати “відповідь” на всі ці висунуті мені огидні звинувачення здійнявся такий, що редактори та провідники моєї партії сказали, що подальша моя мовчанка обернеться для мене політичною згубою. Немов би наголошуючи на невідкладності їхнього заклику, наступного ж дня в газетах з’явилося ось таке: СПОГЛЯНЬТЕ ЦЮ ОСОБУ! - Незалежний кандидат досі дотримується мовчанки. Тому що він не сміє говорити. Кожне висунуте йому звинувачення доведено більше, аніж уповні, і всі вони підтверджені та перепідтвержені його ж власною красномовною мовчанкою, що триває аж до цього дня. І залишиться він вічно осужденним. Погляньте на вашого кандидата, Незалежні! Погляньте на цього Ганебного Лжесвідка! Монтанського Крадія! Рвача-Могильника! Придивіться ближче до цього уособлення Білої Гарячки! Вашого Брудного Хабарника! Вашого Нечистого Причіпляли! Пильніше придивіться до нього, ретельно його зважте, а тоді скажіть, чи зможете ви віддати ваші чесні голоси за істоту, яка завдяки своїм огидним злочинам надбала собі низку таких ганебних титулів і навіть не сміє розкрити рота, щоб заперечити хоча б один з них! Не залишалося вже ніякої іншої можливості вийти з цього становища, тож, у стані глибокого приниження, я налаштувався аби приготувати “відповідь” на ті численні необґрунтовані звинувачення та підлі й нечестиві неправди. Але мені так і не вдалося завершити це завдання, оскільки наступного ж ранку газета надрукувала нові жахіття, - свіжі надходження злоби, серйозно звинувативши мене у підпалі притулку для божевільних разом з усіма його мешканцями, тому що він псував мені краєвид з вікна. У мене почалася певного роду паніка. Потім з’явилося звинувачення в отруєнні мого дядечки – щоб заволодіти його власністю - з вимогами негайно ж відкрити його могилу. Я був не межі помутніння. А до купи додалося ще й звинувачення в тому, що я найняв беззубих та недієздатних старих родичів, щоб вони готували їжу в лікарні для покинутих дітей, коли я працював там наглядачем. Мене вже хитало – хитало! І нарешті, - як належна та відповідна кульмінаційна мить всьому цьому безсоромному переслідуванню та злостивості (неприязні), що випали на мою долю збоку протилежної партії, - дев’ятьох дрібних дітей усіх відтінків кольору та міри обірваності навчили, аби ті вибігли на трибуну під час мого виступу перед громадою і з вигуками “ТАТУ!” обійняли мене за ноги. Я здався. Спустивши долу свої стяги, я відступив. Я не відповідав вимогам Губернаторських перегонів штату Нью Йорк, тож я надіслав листа про відкликання своєї кандидатури і з гіркотою в душі поставив у ньому свій підпис: "Щиро ваш, колись пристойна людина, а зараз Марк Твен Г.Л., М.К., Р-М., Б.Г., Б.Х., та Н.П." --- Перекладено за виданням 1870 року спеціально для Хати-Читальні. This entry was originally posted at http://je-suis-la-vie.dreamwidth.org/195230.html. Please comment there using OpenID.
Не могу не перепостить целиком - уж очень редкий (хотя и не новый) взгляд на состояние дел в России.

Upd: Оригинал интервью с предисловием и историей тут.


Originally posted by at Редкая птица

Россия — удивительный в своём роде реликт эпохи позднего феодализма, всё ещё существующий во втором десятилетии XXI века. Этот факт — кроме того, что доказывает нелинейность исторического времени — сам по себе настолько невероятен, что одно только признание его как факта уже является в каком-то смысле когнитивной революцией. В начале ХХ века Россия — сословная монархия, развалилась, чтобы возродиться сословной же квазимонархией, и в этом состоянии, «усыхая», продолжает жить. В России нет «производственных сил» и «производственных отношений» ни в марксистском, ни вообще в западном смысле этих понятий. В России нет классов, соответственно, нет партий, выражающих интересы этих классов, нет политики, — нет ничего привычного западному глазу, западному уху. Вместо этого — сплошные карго-культы: политики, бизнеса, медиа и т. д. Отсюда естественным образом проистекает полнейшее непонимание происходящего в России.



Как только в России сформируется то, что называется «economy» и «society», она распадётся. Если бы этот начавшийся в 1917 г. распад не был остановлен большевиками, а продолжился бы — как продолжился распад Австро-Венгрии (Священной Римской Империи) — и шёл бы естественным путём, в рамках становления и укрепления государств-наций, возможно, мы увидели бы самостоятельные государства не только на «предавших империю» окраинах, от Эстонии до Таджикистана, но и на пространстве «большой России». (Собственно, две «окраины», сформировавшиеся как нации и сумевшие консолидироваться внутренне, а также обеспечить себе внешнеполитическую поддержку, так и не вернулись в лоно «материнской» империи — это Польша и Финляндия. И если Польша ещё маялась в Варшавском блоке и СЭВ, то с Финляндией не сработал даже такой, относительно мягкий вариант «реконкисты».) Это был бы в известной мере естественный, «европейский» путь, и не исключено, что, хорошенько размежевавшись, русские республики снова пришли бы к какому-то варианту объединения, но уже на совершенно новых, не имперских, или вовсе антиимперских, принципах. Всё-таки гомогенность этнографического и лингвистического ландшафта России выше, чем «в среднем по Европе» или даже в некоторых европейских странах.

Интересно пофантазировать, как выглядела бы картинка, если бы распад Российской империи шёл по тому же сценарию, что и распад Британской. Сначала отделяются де-факто «англо-саксонские республики» — Канада, Австралия, Новая Зеландия, сохраняя формальный вассалитет по отношению к сюзерену — британскому монарху, оставляя нетронутым даже пост генерал-губернатора. Затем отделяются собственно колонии — этнически и культурно совершенно чуждые метрополии: Индия, африканские провинции, ближневосточные, и т. д. Сегодня дело дошло до Шотландии — как бы пресловутый британский флаг не порвался, разделившись:



Ну, а теперь, собственно, текст, которому предназначено это предисловие.


Симон Кордонский, «Как устроена Россия» (Юлия Вишневецкая)


Почему никто не виноват и ничего не надо делать


— Много у меня жизней было, самых разных. Работал я и в администрации президента — с 2000 по 2005 год, сначала начальником экспертного управления, потом старшим референтом президента. Говорить об этом включенном наблюдении власти пока не хочу, но было очень тяжело. Хотя без этого опыта я вряд ли смог бы написать «Сословную структуру постсоветской России».


Говорить не от абстрактных идей, а «от жизни», от социальной реальности, от опыта, в том числе и личного, — это стиль. Симон Кордонский как будто нарочно прошел все слои этой самой «социальной реальности», то и дело упираясь в ее парадоксы и странности. Его несколько раз исключали из Томского университета, он скитался по советской Сибири без прописки и работы, писал на заказ диссертации и ремонтировал квартиры. Рассказывают, что сам Егор Лигачев (в 80-е годы член Политбюро ЦК КПСС, отвечавший за идеологию. — «РР») приказывал «этого еврея на работу не брать». Кордонский прибился к сильнейшей с СССР школе полевой социологии Татьяны Заславской, изучал и алкоголизм на селе, и партийную структуру на местах, читал лекции о том, «как устроена жизнь», даже кагэбэшникам.


Благодаря социологическим семинарам к перестройке он уже был хорошо знаком с кругом будущих реформаторов — Чубайсом, Гайдаром, Авеном и другими, видел, как готовился переход к капитализму, как «из-за предательства ряда высших руководителей партии» ГКЧП вдруг стало фарсом, а не китайским или чилийским вариантом.


Кордонский принимал участие в спешном написании первых либеральных законов, но в правительство Гайдара идти отказался. Зато потом на пять лет попал в администрацию президента Путина, откуда, впрочем, умудрился уйти по собственной воле. С ворохом наблюдений и вопросов.


— В 2002 году появился закон «О системе государственной службы РФ», — рассказывает он. — Потом закон «О государственной гражданской службе». По закону — и вопреки Конституции — создавались категории людей с выделенным статусом. У меня что-то копошилось в башке: я не понимал, зачем это. Я задавал вопросы серьезным людям, собирал семинары, ученых — толку никакого. Пересказ западных теорий. А потом у меня в голове сошлось: вот эти законы о системе госслужбы — это создание новой социальной структуры.


Про Кремль и сословия


— Сословия — это группы, создаваемые государством для решения своих задач. Вот есть внешняя угроза — значит, должны быть люди, которые ее нейтрализуют, военные. Есть внутренняя угроза — значит, внутренние войска и милиция. Есть космическая угроза — должны быть космические войска. Есть природная угроза — есть служба Роспотребнадзора. Сословия — это не профессии, там могут быть люди разных профессий. Сословия есть в любой социальной системе. Это доклассовая штука. Классы возникают на рынке естественным путём, а сословия создаются государством.


Если у власти классовая структура, появляется механизм согласования интересов между классами. Называется это демократия. Появляется парламент как ее оформление. У демократии очень прикладная функция: согласование интересов богатых и бедных. А в сословной системе механизм согласования интересов — собор. Съезды КПСС — это были соборы: представители всех сословий собирались раз в четыре-пять лет и согласовывали свои интересы.


— А в чем разница?


— Разница — в чем интерес. Если есть рынок, возникают классы. Отношения между классами нужно регулировать. Появляются законы, регулирующие эти отношения. Появляется судебная система. А в сословной системе это все — лишнее. Там нет рынка, а есть система распределения. Наверху находится какой-то человек, называется он президентом, генсеком или монархом — неважно. Он верховный арбитр. Ведь все люди, которым распределяют ресурсы, считают себя обиженными. В нашей стране есть два типа жалоб: много взяли и мало дали. И все жалобы обращены наверх, к верховному арбитру. Пишут ему и ждут, что он там решит. А арбитр должен навести справедливость, наказать тех, кто берет не по чину, и выдать ресурсы тем, с кого много взяли или кому мало дали. Сейчас ресурсами являются власть, финансы, сырье и информация. Государство концентрирует эти ресурсы у себя и распределяет по социальным группам, которые само же и создало.


— Зачем нужны эти группы?


— Упорядоченность. Для власти очень важно, с кем имеешь дело. Приходит к тебе человек с двумя судимостями, который занимает должность в исполнительной власти субъекта Федерации. А кто он? Как себя с ним власть должна вести? Введение законов о госслужбе совпало с изгнанием судимых из системы власти. Изгнали всех, кто имел судимость. Разделили: есть сословие маргиналов, ограниченных в правах, — вот судимому там и место. А во власти другое сословие, там не должно быть судимых. Не должно быть совмещения этих статусов.


В 90-е возникло социальное расслоение. Учителя, врачи, военные — это были советские сословия, лишенные потока советских ресурсов. И они попали в самый низ иерархии распределения. Начали формироваться классы богатых и бедных. Сословные различия между бедными исчезали. Начались движения протеста — забастовки, голодовки. Нужно было наводить порядок. А порядок в чем заключается? В том, чтобы накормить, обеспечить обделенных положенными им ресурсами. Для этого нужно было рынок ужать — ресурсы изъять с рынка, чтобы их можно было потом распределять в пользу сирых и убогих. Мы последнее десятилетие жили в этом процессе.


Ужатие рынка началось с «дела Ходорковского»: перевод всех ресурсных потоков в бюджет и распределение их в пользу как сохранившихся советских групп — бюджетников и пенсионеров, — так и новых групп. А чтобы распределять, надо знать кому: учителям полагается столько, врачам — столько, фээсбэшникам — столько. Сословная социальная структура в нашем государстве нужна именно для того, чтобы обеспечить справедливое распределение. Ее не было, ее нужно было вновь создать. И появился закон «О государственной службе». И последующие сословные законы.


И все эти сословия теперь друг на друга наезжают. Вот прокуратура со Следственным комитетом чего бодаются? Делят ресурс. Игровой бизнес, например, недавно делили. Вроде поделили. Идут межсословные войны. Прокурорские с судейскими, против ментов все выстроились: крышевали менты бизнес — а давайте их сдвинем. И вот он, закон «О полиции». У всех есть свои интересы на ресурсном поле, всем нужен увеличивающийся поток ресурсов. И всякое уменьшение количества ресурсов порождает дефицит, конфликты и стремление к переделу. Здесь и появляются борьба с коррупцией и ее жертвы — те, кому не повезло, кого назначили козлами отпущения при изменении порядка в распределении ресурсов.


Но сословная система в России еще не полностью сложилась: форма есть, а сословного самосознания не появилось. Ведь должны быть и сословные собрания, и сословная этика, и сословный суд. Система не доведена до конца — и классы не до конца разрушились, и сословия не достроились.


Про деньги и рынок


— У нас же денег нет. У нас есть финансовые ресурсы. Везде написано, что бюджетные деньги — вне рамок государственных инвестиционных программ — нельзя инвестировать, они в конце года списываются. Это не деньги. На них нельзя наваривать. Чтобы можно было на них наварить, нужно финансовые ресурсы увести в офшор: при пересечении границы они становятся деньгами. И тогда их можно инвестировать. Поэтому финансовые ресурсы уводятся в офшоры, там конвертируются в деньги, которые — уже отмытые — инвестируются внутри страны.


Предпринимателей у нас тоже нет, а есть коммерсанты, которые рискуют на административном рынке в отношениях с бюджетом. Это совсем иные риски, чем на рынке. У предпринимателей риск — что ты разоришься, если товар не купят. А здесь риск — что тебя посадят и все отберут, если ты не поделишься. Предприниматели не иерархизированы, они могут быть только богатыми и бедными. А у коммерсантов есть иерархия: есть купцы первой гильдии — члены РСПП, есть вторая гильдия — «Деловая Россия», и есть купцы третьей гильдии — члены «Опоры». Это чисто сословное деление, унаследованное от имперских традиций. Купцы, в отличие от предпринимателей, работают с бюджетом. Они конкурируют за госконтракт.


Вся коммерция у нас при бюджете. Почему такая фигня идет с 94-м законом — о госзакупках? Потому что все от него зависит. Весь крупный бизнес в той или иной степени обслуживает государство через бюджет. Есть еще мелкий бизнес, бизнес выживания. Но найдите в любом сельском муниципальном районе предпринимателей, не зависящих от районного бюджета. Не найдете. Всех вывели под корень. Это и есть административный рынок: происходит конверсия статуса в деньги. Власть обменивается на деньги. Вы статус конвертируете в финансовый ресурс, финансовый ресурс — в деньги, а деньги — опять в статус: покупаете место во власти. А через статус получаете доступ к ресурсу.


Про коррупцию


— Это очень интересная процедура, которую называют коррупцией, но которая коррупцией не является. Дело в том, что сословия у нас по закону не иерархизированы. Непонятно, кто главнее: правоохранители или гражданские госслужащие, например. А форма иерархизации — это выплата сословной ренты. В результате выстраивается иерархия: какие сословия каким платят и как берут. Еще недавно прокурорские имели очень высокий статус, все им платили. А сейчас их опустили. Почему гаишнику платят? Не потому, что водитель что-то там нарушил. А потому, что, выплачивая кэш гаишнику, вы демонстрируете подчиненное положение сословия автовладельцев сословию людей с полосатой палочкой. Без разговоров же обычно платят.


Сейчас в отношениях между водителями и членами властных сословий бунт, и это тоже феномен сословных отношений: так называемые «синие ведерки» бунтуют против тех, кому они вынуждены платить, и против тех, кто обладает особыми сословными правами на передвижение — номерами и мигалками.


— Так почему все-таки эта коррупция не является коррупцией?


— Коррупцией называются отношения в классовом обществе. А у нас другие отношения, межсословные. Сословная рента — это клей, связывающий разные сословия в целостность: у них же другой связки нет, кроме взаимного обмена рентой. Это не всегда делается неформально. К примеру, есть процедура лицензирования. Вот пишет программист программу. Написал — чтобы ее продать, он должен ее залицензировать в фирме, ассоциированной с ФСБ. Стоимость лицензирования иногда выше стоимости самой программы. Это тоже форма сбора сословной ренты. Процедуры лицензирования, аккредитации, разрешения, согласования… За все же нужно платить.


Сейчас в том, что называется коррупцией, происходят очень интересные процессы. Посмотрите, на обычном рынке регулятором является ставка банковского процента, цена денег. А у нас ресурсную систему регулирует норма отката. Ведь если за деньги надо платить, то надо платить и за ресурсы, то есть откатывать их часть в пользу того, кто ресурсы распределяет. Норма отката — аналог банковского процента в ресурсной экономике. Не будет отката — система не будет крутиться. А норма отката регулируется репрессиями против тех, кто берет не по чину. Все это прекрасно осознают. Но проблема в том, что, в отличие от ставки банковского процента, сейчас у этих репрессий нет «единого эмиссионного центра». Поэтому норма отката растет, а экономика стагнирует. Правило сословной системы — бери по чину. А сейчас очень многие не по чину берут.


— Так нужно бороться с такой коррупцией?


— Это очень опасно! Это же не коррупция, это форма связи социальной системы. Чрезвычайно опасно! Помните узбекское дело 86–87-го годов? Начали, как сейчас, бороться с коррупцией — с тех пор там война идет: Гдляны-Ивановы всякие сломали социальную структуру, начался бардак, который длится до сих пор.


Про поместья


— Какая у вас в квартире дверь? Металлическая? Замки стоят хорошие? Вот вы запираете дверь и оказываетесь в замкнутом пространстве — оно ваше, личное. Поместье — это не место, это социальное пространство, замкнутое, огороженное. Все эти дачи — это строительство поместий. Вы заметьте, как они строятся. Первым делом забор. Потом дом как самообеспечивающаяся система: генератор автономный, канализация автономная, вода из своей скважины. У нас страна — система вложенных поместий. Что такое глава администрации региона? Это помещик, посаженный верховной властью, как при царе. Функция его — обеспечить, чтобы подданные правильно голосовали.


— Но это же не его собственность.


— Так и в царские времена была не его. И это не имперский помещик, а постсоветский. Имперский помещик был напрямую зависим от императора. А у нас сейчас возникла система вложенных друг в друга поместий: президент назначает губернатора, губернатор фактически назначает глав муниципальных образований, которые в свою очередь назначают своих вассалов. И каждый вассал выступает помещиком по отношению к нижестоящему вассалу.


Про власть


— Система, которую вы описываете, устойчива?


— Пока есть поток распределяемых ресурсов. Поток уменьшается — начинается дефицит. Он сплачивает систему до определенного предела, но когда предел пройден, она ломается. Так развалился Советский Союз. Если бы отпустили цены на два года раньше, СССР, вероятно, выжил бы — ресурсов было достаточно, но система ценообразования была неравновесная: мясо на рынке стоило восемь рублей, а в магазине — два рубля. Если бы сделали восемь рублей, не было бы дефицита мяса. Как только ресурс выводится на рынок, устанавливается рыночная цена и равновесие. В СССР держались до последнего, поэтому цены пришлось отпускать Гайдару. Хотя все документы были в ЦК подготовлены еще в 89-м году.


— А у нас сейчас дефицит чего?


— Власти.


— И куда она делась?


— Растворилась. Найдите человека, который решит любую проблему. Нету его. Обдерут как липку, а проблему не решат. Еще и подставят. Есть рынок имитации власти.


— А кого слушаются?


— А никого. Исходят из собственных интересов. Понимаете, есть «в реальности» и есть «на самом деле». В реальности во власти все места заняты, а на самом деле власти нет. Все ищут, кому дать. Непонятно, к кому обратиться, чтобы решить проблему. Все спрашивают: у кого сейчас власть? А ее нет. Дефицит.


— А можно «отпустить цены на власть»?


— Это значит свободные выборы. А в выборах некому участвовать, потому что народа нет.


— Обычно этим занимаются политические партии.


— У нас нет политических партий. Есть сословные имитации. В России свободный рынок власти — это развал государства. Куда Чечня денется, как вы думаете? Или дальневосточные регионы?


— А в Советском Союзе был дефицит власти?


— Пока была КПСС, дефицита власти, похоже, не было: каждый мог получить свой кусочек власти в результате торга.


— Почему же сейчас не так?


— КПСС нет. Из «Единой России» исключили — и что? А при КПСС исключение из партии — это социальная смерть. В СССР понятно было, как делать карьеру: вступил в комсомол, потом в армию, пришел из армии уже членом партии, поступил в вуз, попал в партком вуза, оттуда в райком, оттуда на хозяйственную работу. А оттуда как повезет: либо в партийную иерархию, либо в контрольную — в прокуратуру, комитет народного контроля. И по этой лесенке можно было забраться на самый верх. А сейчас нет таких лифтов. Люди заперты в низах. Есть корпоративные структуры типа «Роснефти» или питерских, но в них нет динамики. Вы заметили, сколько лет люди сидят у власти? Нет межсословного лифта. А как депутаты сейчас маются! Кому-то повезло — пошел в Совет Федерации. Кто-то спустился на региональный уровень. А остальным куда? Межсословной мобильности нет. Люди заперты в своих клетках.


— И когда дефицит власти исчезнет?


— Может быть, он исчезнет с президентскими выборами. Но если Путин не пойдет на репрессии, он не восполнит дефицит власти. Ему нужно будет продемонстрировать власть. А это можно только репрессиями по отношению к своему кругу. Иначе ему не поверят. У Путина проблема: та команда, которую он сформировал, распалась, у людей свои бизнесы. А все остальные смотрят к себе в карман, и Путин для них — просто ресурс. И ему, как мне кажется, сейчас просто не на кого опереться. Помните, несколько лет назад на какое-то совещание к Путину по металлургии не приехал владелец металлургического комбината. Путин говорит: «Ах, он заболел? Пошлите к нему докторов». И поехали к нему доктора с погонами. Еле выкрутился мужик. Это была власть, была регулируемая репрессиями норма отката.


— А откуда вообще берется власть?


— Она появляется сама по себе. Такая вот метафизическая субстанция. Вроде материальная, а вроде и не материальная. Передается из рук в руки. А нету — так и передавать нечего. Вот передал Путин Медведеву власть формально, а ее нету: на самом-то деле ничего не передал, пустышку. И откуда взять — непонятно. Власть — это консолидация противоречивых стремлений, а сейчас нету поля консолидации. Все замкнулись в поместьях и охраняют их, чтобы, не дай бог, не потерять.


Про митинги


— Это обычный русский бунт, только в необычной среде. Помните, у нас бюджетники, пенсионеры протестовали против монетизации льгот? Люди были обижены тем, что у них отбирают статусный ресурс, конвертируя его в рубли. У сегодняшних протестующих инстинктивная реакция: люди обижены, что их не уважают. Они думали, у них есть избирательный ресурс, а им, как им кажется, показали фигу. И власть теперь думает, как компенсировать это нарушение социальной справедливости.


— Зачем?


— Так несправедливость же допущена. Вот власть и пытается восстановить справедливость. Но не знает как.


— Но почему именно сейчас?


— Так дефицит же власти. Ну какой «тандем»? Не может быть двух верховных распорядителей ресурсов в одном ресурсном государстве. Из-за дефицита власти теряется управляемость. И чтобы восстановить управляемость, власть вынуждена сейчас отпустить вожжи. Ресурс информации был монополизирован, сейчас идет его демонополизация.


— А зачем подделывали голоса?


— Паника была. Десять лет создавалась «Единая Россия» как политический механизм. Каким бы плохим он ни был, он обеспечивал законодательный процесс, законы принимались дурацкие, но как-то все было организовано. И вот в результате конкуренции во власти и сопутствующего конкуренции дефицита политический механизм сломался. У «Единой России» нет конституционного большинства, а во многих региональных заксобраниях нет и простого большинства. А сейчас надо будет принимать кучу законов. И очень им хотелось избежать этой ситуации.


— Может, в результате появится политика?


— А нет групп, чьи интересы можно было бы представлять. Вот этих, которые на площадь вышли? У них нет ничего общего, кроме обиды. Политическая партия — это институт классового общества. Партии представляют интересы богатых и бедных. А у нас нет богатых и бедных, у нас совсем другая социальная структура. И представительство осуществляется совершенно другим образом. На эту Думу возложены парламентские функции, которые она в принципе не может выполнять. Это еще не сословный собор, но это и не парламент.


Но не думаю, что эта турбулентность критическая. Экономика нормальная, цены на нефть высокие. Дырки заткнуть есть чем. В регионах абсолютное спокойствие. Сейчас власть вынуждена будет договариваться, потому что нужно обеспечить явку на президентские выборы.


Про интеллигенцию


— В том мире российском, который сейчас возник, есть логика, но нет места интеллигенции. Вы заметили, как бесятся все наши интеллигенты? Они лишние в этой системе. Массовый настрой уехать — это симптом того, что не нужны ни журналисты, ни писатели, ни деятели кино. Все можно импортировать. Кто вас читает? Такие же, как вы. А в Союзе «Литературную газету» читали все. И Театр на Таганке знали все. И «Иронию судьбы» смотрели все. А сейчас этого «пространства интеллигентности» нет.


Интеллигенция — это представители всех сословий, которые используют свои профессиональные знания для рефлексии положения и фиксации несправедливости. И эту свою рефлексию интеллигенция адресует власти, обращая ее внимание на тех, кто обделен при распределении ресурсов. Эта триада «народ — власть — интеллигенция» — диагностический признак сословного общества: власть заботится о народе, народ благодарен власти за заботу, а интеллигенция болеет за народ и обращает внимание власти на его беды.


Сейчас, как мне кажется, триада разрушается. Прежде всего потому, что интеллигенция не хочет и не может признать сословную структуру и выработать соответствующие сословные идеологии. В результате разрушается представление о социальном времени, интегрирующее сословия в целостность социальной структуры. У нас как у государства сейчас нет предвидимого будущего, одно воспроизведение настоящего. Новые сословия разобрали ресурсы и предполагают, что так будет продолжаться вечно. А вечность не предполагает рефлексии.


Интеллигенция существует только в триаде с властью и народом. Если нет власти, то нет ни интеллигенции, ни народа. Народ — это интеллигентский конструкт. Интеллигенция существует, потому что она болеет за народ, потому что власть его обижает. А в отсутствие власти исчезает место интеллигенции и народ распадается на отдельных реальных людей со своими проблемами.


Правда, у нас власть очень интеллигентная: властные люди воспринимают страну как объект для преобразований, а не как реально существующий организм. Сплошное торжество абстрактной схемы над жизнью.


Про роль личности в истории


— Что? Роль личности в истории? Нет такой роли. Не одни, так другие. Возникает ситуация — появляется человек. Среда выделяет его, выталкивает. От конкретных людей мало что зависит. Особенно в нашей системе. Может появиться разве что очередной Пугачев.


— И сейчас может появиться?


— Сейчас нет основания для пугачевщины. Все же при местах, все при потоках каких-то. Кроме интеллигенции. В стране же, в общем, все нормально — идет естественный процесс: что бы власть ни делала, внизу формируются реальные собственники и соответствующий им рынок. Есть решаемая проблема легализации этого рынка. И тогда, вполне возможно, мы сможем без больших потрясений перейти к более-менее нормальной экономике. Рынок же не создается, он формируется. И сейчас под этим зонтиком — нефтяным, газовым — формируется реальная экономика, в разных регионах разная. Так и должно быть, это естественный процесс.


Вот люди на Болотной говорят: давайте сделаем «как там». Но если начнутся большие потрясения, вполне возможно, что этот естественный процесс в очередной раз остановится. А на самом деле «как там» может получиться, только если ничего не делать. Как Примаков. Вроде бы он ничего не делал, а последствия дефолта очень быстро удалось снять. Как? А хрен его знает. Сама система выстроилась.


— И как все будет развиваться, если ничего не делать?


— Будем существовать. Ну, не выполняются поручения президента, премьера, ну, никто их не слушает, они чего-то пишут наверху, а внизу все само по себе происходит — и дай бог, чтобы так оно и было. Только само по себе. Если не мешать, само все устаканится.


— А ваши студенты ходят на митинги?


— Ни одного не знаю, который бы ходил.


— А они интеллигенция?


— Пытаются ей быть. У меня заключительная лекция по интеллигенции на третьем курсе. Обычный вопрос: а вы себя интеллигентом считаете? Я говорю: да, конечно. Обычная жалоба в конце курса на меня и мне же: сломал картину мира. Спрашивают: что нам теперь с этим знанием делать?


— И что вы отвечаете?


— Говорю: это ваши проблемы.


Запись опубликована Вадим Давыдов | Dixi. You can comment here or there.


Черговий раз дякую, тобі, Боже, що я не москаль. PS: Хоча на іншому глобусі я б ще й в церкву ходив.
Свого часу я писав, що якщо Росія - це Нігерія в снігах, то Україна - це північне Зімбабве. За мінімального бажання можна знайти між нашими країнами досить багато паралелей.
Це і про Україну сказано. Никакой правитель не приходит просто так. Даже если он пришёл посредством дворцового переворота, завоевал данную страну, спустился с луны – всё равно это не просто так. Тем более если он приходит надолго, на многие годы. Потому что, как справедливо говорил Наполеон, штыки хороши во многих отношениях, но на них нельзя сидеть. Ещё более усугубляет неслучайность появления правителя – избрание посредством демократической процедуры. Хотя бы и слегка подтасованной. Я не склонна вообще-то преувеличивать роль этой процедуры в становлении легитимности правителя, но всё-таки избрание дополнительно свидетельствует в пользу неслучайности. Вообще, ничего абсолютно случайного не происходит ни в отдельной маленькой жизни маленького человека, ни в большой жизни большой страны и её народа. Народ вызывает из своих недр именно ЭТОГО правителя. Это вовсе не значит, что он этого правителя любит или хотя бы уважает. Вполне возможно, ненавидит и презирает, обзывая «злобным карликом». Совсем не обязательно любить или уважать правителя. Бывает и так, и эдак. И мужа-алкоголика несчастная жена тоже не любит и не уважает, но это не отменяет того факта, что он – её порождение. Именно он в житейском море откликнулся на эманации её духа. Ровно то же самое происходит с правителями. Правитель откуда-то появляется (очень часто из безвестности), откликаясь на некие эманации, вибрации, токи (называйте как хотите, терминология не сформирована), исходящие от народа. В этом смысле правитель – это коллективное зеркало народа. Часто, весьма часто это зеркало ему не льстит. Но посмотреть стоит: поучительное открывается зрелище.
Двоголовий соняшник: Кольорова гама відтворює прапор України. Сама по собі квітка символізує квітучу Україну. Єдність двох квіток на одному стеблі символізує об'єднання Східної і Західної України під мудрим керівництвом Президента (як варіант - єдність і узгодженість дій Президента і Верховної Ради для невпинного покращення життя в країні). Стиглість рослини символізує досвідченість і зрілість рішень, що приймаються. Зернятка рослини символізують ідеї з проведення радикальних економічних і політичних перетворень в Україні. Наявність пустих місць (виїдених зернят) символізує фактичне проведення реформ. Відсутність рослин навкруги вказує, що ці реформи приносять плоди за межами нашого зору. Листки символізують багатовекторність політики України, її відкритість для діалогу як з північним, так і зі східним сусідом. "Голови" ж повернуті в різні сторони світу (в пошуках кредитів). Композиція подарована нам природою, що вказує на Природу як первине джерело всіх багатств України. І лише ті, хто працює, знають, скільки часу і сил треба вкласти, щоб виростити такого мутанта.
Вот в думах о скорости оборота, и его оккультном влиянии на некую туманную, такую загадочную "биржу" и "экономику" и проходят дни и годы в спокойных размышлениях аналитега.

Это на самом деле страшно. Марин Ле Пен права. ОНИ просто НЕ ПОНИМАЮТ. Не видят. Это слепые водители слепых. Зомби.

Впрочем, шила то в мешке не утаишь, не прошло и нескольких минут беседы, как реальная цифирь нарисованного баблоса - около триллиона - ощутимо раскорячилась в тумане лжи неприятной правдой.

После этого потреблять еду перестал не только сосед, но и сам аналитег.


До чого я посилаюсь на цю історію? Бо в наших краях часто можна почути питання "невже наші керівники не розуміють, що їх дії ведуть країну до катастрофи?". Так, вони дійсно не розуміють. Як і цей аналітик, вони живуть в вигаданому світі.

Але чому так сталося? Де здоровий глузд? Насправді, кожна людина живе в світі ілюзорному, котрий сама собі створює на підставі інформації, що надходить. І найбільше і найкраще корегує цей світ інформація, котра надходить від супротивників і опонентів. Наше ж керівництво (як і оті аналітики, і як сучасна академічна наука) не хочуть ані бачити ані чути нічого, що протирічить їхньому світогляду. Критичне мислення має таку ж силу, як уявний дракон Лема.

Ноги в цієї проблеми ростуть із одностайного комуністичного "адабрям-с", вихованого роками сидіння на зборах, нарадах і тому подібних ганебних явищах. Демократія - лайно, але вона найкраща із реальних форм хоча б тому, що вона примушує будь-якого істукана прислухатися до голосу опонентів (або того істукана валять).

Коди не буде.
Не секрет, що Володимир Вольфович Жириновський працює придворним шутом при Кремлі, тобто озвучує публічно думки, котрі серйозному політику (а тим більше президенту чи прем'єру) озвучувати не можна, якщо той хоче прокинутись на ранок в ліжку в мирній країні. Від ідей про миття чобіт в Індійському океані до різних соціальних потрясінь - все "обкатується" на Жириновському. Таким чином влада перевіряє суспільство на рівень (не)сприйняття цих ідей. Власне, питання - хто в Україні працює таким шутом? Колєсніченко? Єфремов з Чечетовим? Верховна Рада в повному складі?
УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА УКРАЇНИ № 342/2011
Про призначення М.Ставнійчук заступником Глави Адміністрації Президента України


У кожної людини є своя ціна. З самого ранку мені не дає спокою питання, чим (чи за що) купили Ставнійчук. Рідко зі мною таке трапляється.
В этом мире у России может быть только один союзник. Да, он скверный, он заботится только о себе, но тем не менее. Да и вообще странно от кого-то требовать, чтобы он заботился о нас. Это США.

Моя непокоїться - це тоді США нам ворог, а Євросоюз - друг? Але ж Євросоюзу Україна нах не здалась. Моя заплуталась.

Якщо серйозно, то товарищ дуже правильно пояснює, чому США ніколи не була справжнім ворогом Росії (для СРСР - була, але ні про який "агресивний імперіалізм" не йшлося, оскільки за правилом "голосніше за всіх тримай крадія кричить сам крадій" головним імперіалістом були як раз кацапи). Водночас, не можу цілком погодитись з приводу Євросоюзу - занадто демонізує автор цю саму Європу.
Читаю біографію одного коника-стрибунця, перебіжчика з КПРС через БЮТ в ПР. На особистості його зупинятись не будемо, зуважимо тільки на його освіту. В 1977 році товарищ повернувся з армії. В інституті тоді вчились 5 років. 1977 + 5 = 1982. В який спосіб він зміг закінчити інститут в 1981-му, на рік раніше?
  • Архів

    «   Липень 2021   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Нд
          1 2 3 4
    5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18
    19 20 21 22 23 24 25
    26 27 28 29 30 31